Русь уходящая

Русь уходящая
Рассказы митрополита Питирима (Нечаева) о Церкви, о времени и о себе

Издательства:

Формат 84×108/32 (≈ 130×200 мм); 627 страниц; твёрдый переплет; офсетная бумага
Жанр воспоминаний, — один из наиболее трудных в литературе, потому что трудно справиться с материалом, которого довольно много, и избежать тех личностных оценок и эмоций, которые несомненно присутствуют в каждом из моментов памяти.

Митрополит Питирим
Митрополит Питирим (Нечаев; 1926–2003) был одним из значительных иерархов Русской Церкви второй половины XX века. Профессор МДА, проповедник, общественный деятель, он создал и возглавил Издательский отдел Московской Патриархии, наладил регулярный выпуск Журнала Московской Патриархии и Богословских трудов.

При нём началось издание Библии и богослужебных Миней. Он одним из первых стал появляться в телевизионных передачах, донося голос Церкви до миллионов слушателей страны. Первым начал читать курс богословских лекций в светском вузе. Первым открыл Музей Библии в Иосифо-Волоцком монастыре.

Владыка Питирим не оставил воспоминаний, но на склоне дней охотно делился ими с двумя своими референтами, Т. Л. Александровой и Т. В. Суздальцевой, которые, понимая ценность его рассказов, записали их и после его кончины расшифровали и создали предлагаемую читателю книгу.

Они же написали и свои воспоминания о Владыке и записали ряд его проповедей последних лет. Все это в целом даёт ёмкое, яркое представление об эпохе, жизни Церкви в середине и второй половине XX века и масштабе личности митрополита Питирима.

Содержание

Предисловие составителей

I. ДЕТСТВО.


1. НАША РОДОСЛОВНАЯ.
2. ВПЕЧАТЛЕНИЯ ДЕТСТВА.
3. БРАТЬЯ И СЕСТРЫ.
4. ПРЕЖНЯЯ МОСКВА.
5. ВОЙНА.

II. ЮНОСТЬ.


1. МОСКОВСКАЯ ЦЕРКОВНАЯ ЖИЗНЬ.
2. СТУДЕНЧЕСКИЕ ГОДЫ.
3. СВЯТЕЙШИЙ ПАТРИАРХ АЛЕКСИЙ И ЕГО ОКРУЖЕНИЕ.
4. БОГОСЛОВСКИЙ ИНСТИТУТ.
5. ЛАВРА.
6. ГОДЫ ПРЕПОДАВАНИЯ В СЕМИНАРИИ И АКАДЕМИИ.
7. АКАДЕМИЧЕСКИЕ И ЛАВРСКИЕ ПРЕДАНИЯ.

III. ЗРЕЛОСТЬ.


1. ОТЕЦ СЕВАСТИАН (ФОМИН).
2. УВЛЕЧЕНИЕ ФОТОГРАФИЕЙ.
3. ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ПАТРИАРХА.
4. ЦЕРКОВНЫЕ ДЕЯТЕЛИ 1960–1980-х годов.
5. ИЗДАТЕЛЬСКИЙ ОТДЕЛ.
6. ВОЛОКОЛАМСКАЯ КАФЕДРА.
7. МЕЖДУНАРОДНАЯ РАБОТА.
8. ПАЛОМНИЧЕСТВА.
9. БРЮСОВСКИЙ ХРАМ.
10. АФГАНСКИЙ ВОПРОС.
11. НОВЫЕ ВРЕМЕНА.

IV. «КАКО ПОДОБАЕТ В ДОМУ БОЖИЕМ ЖИТИ...».


1. О ДУХОВНОЙ СОСРЕДОТОЧЕННОСТИ.
2. О СЛУЖЕНИИ СВЯЩЕННИКА.
3. ОБ ИКОНЕ.
4. О ЦЕРКОВНОМ ПЕНИИ.
5. О ЧУДЕСАХ.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ


ПРИЛОЖЕНИЯ


В ЕДИНЕНИИ ТРАДИЦИИ И АКТУАЛЬНОСТИ (Митрополит Питирим)
ВЕЧЕР ВЛАДЫКИ (Т. Л. Александрова, Т. В. Суздальцева)
«ЧЕМ НОЧЬ ТЕМНЕЙ, ТЕМ ЯРЧЕ ЗВЁЗДЫ...» ПРОПОВЕДИ ПОСЛЕДНИХ ЛЕТ (Митрополит Питирим)
МУЗЕЙ КАК ПУТЬ В ПРАВОСЛАВИЕ (И. В. Поздеева)

Предисловие составителей

Предлагаемая читателю книга не является в строгом смысле мемуарами митрополита Питирима. Писать мемуары Владыка категорически отказывался. Точнее, говорил: «Писать не буду. А наговорить могу», — а потом прибавлял с усмешкой: «Только, если увижу написанными, наверное, все равно порву...» Он был гиперкритичен к тому, что писал сам, каждый его текст надо было спасать от него самого. Но записывать свои рассказы не возбранял. Наоборот, даже на лекциях говорил студентам: «То, что старые люди рассказывают, лучше всего записывать». А мы понимали, что слова эти адресованы в том числе и нам.

Воспоминания Владыки собирались по крупицам в течение последних десяти лет его жизни — времени нашего с ним сотрудничества. В своей работе мы сознательно ориентировались на три замечательных образца: «Путь моей жизни» — воспоминания митрополита Евлогия (Георгиевского), изложенные Т. Манухиной; «Рассказы бабушки из воспоминаний пяти поколений, записанные и собранные её внуком Д. Д. Благово» — произведение XIX века, издававшееся и переиздававшееся, но, к сожалению, не очень известное широкой публике:, а также на выходящие отдельными выпусками «Рассказы архимандрита Павла (Груздева)», составленные Н. А. Черных.

Официальные мемуары церковного иерарха — вещь ответственная, она предполагает взвешенную историческую оценку событий, очевидцем и участником которых он был, определенную полноту в их охвате. Кто-то может ждать от произведений такого рода каких-то сенсаций, разоблачений, откровений. Ничего подобного в устных воспоминаниях Владыки нет. Но, конечно, в них запечатлелись живые лица исторических деятелей, с которыми ему довелось быть знакомым, отразилась эпоха в целом и его взгляд на эпоху.

Кому-то, может быть, покажется странным то, что порой значительным деятелям нашей церковной истории уделено всего несколько строк, зато подробно рассказывается о каких-то «мелочах», деталях, что некоторые образы кажутся слегка шаржированными. Кого-то смутит, что об известных людях, глубоко уважаемых всеми, он рассказывает как о добрых друзьях или однокашниках — с забавными дружескими прозвищами, с добрым юмором, — но ведь они действительно были его ровесниками, и он их помнил именно таковыми.

Владыка любил повторять, что существуют некоторые «исторические напряжения», нереализованные возможности, которые, не осуществившись в реальной жизни, становятся преданием, легендой. Многое из того, что он рассказывал, находится на грани между реальностью и преданием. Где-то сгущены краски, где-то неожиданно расставлены акценты, где-то даже несколько искажены факты — в пользу некоего общего замысла. В небольших статьях мемуарного характера, опубликованных им в печати, он старался строго следовать историческим фактам. Устные же рассказы — не столько историческая картина, сколько художественный образ эпохи.

Что-то он рассказывал студентам на лекциях, что-то — где-нибудь за обедом, на приёме, что-то — на встречах с прихожанами или в проповедях. Может быть, в едином авторском монологе это звучало бы несколько по-иному. Но монолога Владыка не любил. Ему всегда нужен был слушатель, собеседник, готовый проникнуться его любовью к наставникам и друзьям юности, сочувствующий его настроению.

Мы и были его заинтересованными слушательницами. Нельзя сказать, что мы соглашались безоговорочно со всем, что он говорил, но в нашей работе не пытались что бы то ни было подогнать под свой вкус. Точнее, мы сами постепенно «подгонялись» под его вкус и стиль, всё более проникаясь его убеждениями. Кое-что оставалось не совсем понятным. Некоторые вещи мы потом переспрашивали, уточняли, но такая возможность была не всегда. Случались и оговорки, не всё возможно было выверить по другим источникам. И конечно, пусть читатель имеет снисхождение к тому, что это — всего лишь записи мирских женщин. За неточности понимания и погрешности изложения несём ответственность только мы.

В этой книге читатель найдёт и серьёзное, и смешное, чего больше — сказать трудно. Но при всей их весёлости в рассказах Владыки ясно ощущается дух «смирения, терпения, любви и целомудрия». Кажется, что от «страшных лет России» в памяти рассказчика запечатлелось только хорошее. 30–40-е годы в его воспоминаниях предстают такими же светлыми, как в старых советских фильмах. Значит ли это, что Владыке и его семье жилось беспечально в стране, «где так вольно дышит человек»? Если при чтении не упускать из памяти некоторые факты: что его отец священник был арестован, несколько лет провёл в лагерях, вернулся тяжелобольным и умер, когда будущему митрополиту было одиннадцать лет; что после ареста отца семья оказалась обречена на несколько лет скитаний и неустроенности, что взрослые братья и сестры были «лишенцами»; что все они десятилетиями хранили веру в обществе, где вера преследовалась, — тогда читатель почувствует подлинную цену этого светлого восприятия жизни. Заслуживает внимания и то, как Владыка рассказывает о церковных событиях — с юмором, иногда — с иронией, но без тени осуждения в чей бы то ни было адрес. Мы решаемся опубликовать свои записи прежде всего ради их «серьёзной» стороны. Но и смешная сторона на самом деле серьезна. В ней запечатлелся живой, не выдуманный образ традиционного, исконного благочестия, которому отнюдь не были чужды человеческие радости.

Необходимо помнить, что, говоря о настоящем времени («сейчас, «теперь», «до сих пор»), Владыка всегда имеет в виду реалии 1990-х — начала 2000-х годов.

Мы отдаём себе отчёт, что «нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся», но все же надеемся, что «благодать сочувствия» в какой-то степени будет дарована и нам, а главное — ушедшему от нас рассказчику. Вечная ему память! (Владыка Питирим иногда комментировал свой рассказ. Его комментарии — как бы вставные сюжеты — даны в сносках под цифрой со «звёздочкой». Цифровые сноски без «звёздочки» сделаны нами и редакторами, редакторские сноски оговорены особо).

Другие книги из раздела «Дневники, переписка церковных деятелей»

На Дальнем ВостокеПатриарх Сергий, Московский и всея Руси (Страгородский)
На Дальнем Востоке
Письма японского миссионера
Осталось очень мало, но еще можно купить

270 руб.
Се восходим во Иерусалимархимандрит Киприан (Керн)
Се восходим во Иерусалим
Иерусалимские дневники архимандрита Киприана (Керна) (октябрь 1928 — июнь 1930)
Осталось очень мало, но еще можно купить

546 руб.