Русь уходящая

Русь уходящая
Рассказы митрополита Питирима (Нечаева) о Церкви, о времени и о себе

Издательства:

Формат 84×108/32 (≈ 130×200 мм); 627 страниц; твёрдый переплет; офсетная бумага
Жанр воспоминаний, — один из наиболее трудных в литературе, потому что трудно справиться с материалом, которого довольно много, и избежать тех личностных оценок и эмоций, которые несомненно присутствуют в каждом из моментов памяти.

Митрополит Питирим
Митрополит Питирим (Нечаев; 1926–2003) был одним из значительных иерархов Русской Церкви второй половины XX века. Профессор МДА, проповедник, общественный деятель, он создал и возглавил Издательский отдел Московской Патриархии, наладил регулярный выпуск Журнала Московской Патриархии и Богословских трудов.

При нём началось издание Библии и богослужебных Миней. Он одним из первых стал появляться в телевизионных передачах, донося голос Церкви до миллионов слушателей страны. Первым начал читать курс богословских лекций в светском вузе. Первым открыл Музей Библии в Иосифо-Волоцком монастыре.

Владыка Питирим не оставил воспоминаний, но на склоне дней охотно делился ими с двумя своими референтами, Т. Л. Александровой и Т. В. Суздальцевой, которые, понимая ценность его рассказов, записали их и после его кончины расшифровали и создали предлагаемую читателю книгу.

Они же написали и свои воспоминания о Владыке и записали ряд его проповедей последних лет. Все это в целом даёт ёмкое, яркое представление об эпохе, жизни Церкви в середине и второй половине XX века и масштабе личности митрополита Питирима.

Содержание

Предисловие составителей

I. ДЕТСТВО.


1. НАША РОДОСЛОВНАЯ.
2. ВПЕЧАТЛЕНИЯ ДЕТСТВА.
3. БРАТЬЯ И СЕСТРЫ.
4. ПРЕЖНЯЯ МОСКВА.
5. ВОЙНА.

II. ЮНОСТЬ.


1. МОСКОВСКАЯ ЦЕРКОВНАЯ ЖИЗНЬ.
2. СТУДЕНЧЕСКИЕ ГОДЫ.
3. СВЯТЕЙШИЙ ПАТРИАРХ АЛЕКСИЙ И ЕГО ОКРУЖЕНИЕ.
4. БОГОСЛОВСКИЙ ИНСТИТУТ.
5. ЛАВРА.
6. ГОДЫ ПРЕПОДАВАНИЯ В СЕМИНАРИИ И АКАДЕМИИ.
7. АКАДЕМИЧЕСКИЕ И ЛАВРСКИЕ ПРЕДАНИЯ.

III. ЗРЕЛОСТЬ.


1. ОТЕЦ СЕВАСТИАН (ФОМИН).
2. УВЛЕЧЕНИЕ ФОТОГРАФИЕЙ.
3. ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ПАТРИАРХА.
4. ЦЕРКОВНЫЕ ДЕЯТЕЛИ 1960–1980-х годов.
5. ИЗДАТЕЛЬСКИЙ ОТДЕЛ.
6. ВОЛОКОЛАМСКАЯ КАФЕДРА.
7. МЕЖДУНАРОДНАЯ РАБОТА.
8. ПАЛОМНИЧЕСТВА.
9. БРЮСОВСКИЙ ХРАМ.
10. АФГАНСКИЙ ВОПРОС.
11. НОВЫЕ ВРЕМЕНА.

IV. «КАКО ПОДОБАЕТ В ДОМУ БОЖИЕМ ЖИТИ...».


1. О ДУХОВНОЙ СОСРЕДОТОЧЕННОСТИ.
2. О СЛУЖЕНИИ СВЯЩЕННИКА.
3. ОБ ИКОНЕ.
4. О ЦЕРКОВНОМ ПЕНИИ.
5. О ЧУДЕСАХ.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ


ПРИЛОЖЕНИЯ


В ЕДИНЕНИИ ТРАДИЦИИ И АКТУАЛЬНОСТИ (Митрополит Питирим)
ВЕЧЕР ВЛАДЫКИ (Т. Л. Александрова, Т. В. Суздальцева)
«ЧЕМ НОЧЬ ТЕМНЕЙ, ТЕМ ЯРЧЕ ЗВЁЗДЫ...» ПРОПОВЕДИ ПОСЛЕДНИХ ЛЕТ (Митрополит Питирим)
МУЗЕЙ КАК ПУТЬ В ПРАВОСЛАВИЕ (И. В. Поздеева)

Предисловие составителей

Предлагаемая читателю книга не является в строгом смысле мемуарами митрополита Питирима. Писать мемуары Владыка категорически отказывался. Точнее, говорил: «Писать не буду. А наговорить могу», — а потом прибавлял с усмешкой: «Только, если увижу написанными, наверное, все равно порву...» Он был гиперкритичен к тому, что писал сам, каждый его текст надо было спасать от него самого. Но записывать свои рассказы не возбранял. Наоборот, даже на лекциях говорил студентам: «То, что старые люди рассказывают, лучше всего записывать». А мы понимали, что слова эти адресованы в том числе и нам.

Воспоминания Владыки собирались по крупицам в течение последних десяти лет его жизни — времени нашего с ним сотрудничества. В своей работе мы сознательно ориентировались на три замечательных образца: «Путь моей жизни» — воспоминания митрополита Евлогия (Георгиевского), изложенные Т. Манухиной; «Рассказы бабушки из воспоминаний пяти поколений, записанные и собранные её внуком Д. Д. Благово» — произведение XIX века, издававшееся и переиздававшееся, но, к сожалению, не очень известное широкой публике:, а также на выходящие отдельными выпусками «Рассказы архимандрита Павла (Груздева)», составленные Н. А. Черных.

Официальные мемуары церковного иерарха — вещь ответственная, она предполагает взвешенную историческую оценку событий, очевидцем и участником которых он был, определенную полноту в их охвате. Кто-то может ждать от произведений такого рода каких-то сенсаций, разоблачений, откровений. Ничего подобного в устных воспоминаниях Владыки нет. Но, конечно, в них запечатлелись живые лица исторических деятелей, с которыми ему довелось быть знакомым, отразилась эпоха в целом и его взгляд на эпоху.

Кому-то, может быть, покажется странным то, что порой значительным деятелям нашей церковной истории уделено всего несколько строк, зато подробно рассказывается о каких-то «мелочах», деталях, что некоторые образы кажутся слегка шаржированными. Кого-то смутит, что об известных людях, глубоко уважаемых всеми, он рассказывает как о добрых друзьях или однокашниках — с забавными дружескими прозвищами, с добрым юмором, — но ведь они действительно были его ровесниками, и он их помнил именно таковыми.

Владыка любил повторять, что существуют некоторые «исторические напряжения», нереализованные возможности, которые, не осуществившись в реальной жизни, становятся преданием, легендой. Многое из того, что он рассказывал, находится на грани между реальностью и преданием. Где-то сгущены краски, где-то неожиданно расставлены акценты, где-то даже несколько искажены факты — в пользу некоего общего замысла. В небольших статьях мемуарного характера, опубликованных им в печати, он старался строго следовать историческим фактам. Устные же рассказы — не столько историческая картина, сколько художественный образ эпохи.

Что-то он рассказывал студентам на лекциях, что-то — где-нибудь за обедом, на приёме, что-то — на встречах с прихожанами или в проповедях. Может быть, в едином авторском монологе это звучало бы несколько по-иному. Но монолога Владыка не любил. Ему всегда нужен был слушатель, собеседник, готовый проникнуться его любовью к наставникам и друзьям юности, сочувствующий его настроению.

Мы и были его заинтересованными слушательницами. Нельзя сказать, что мы соглашались безоговорочно со всем, что он говорил, но в нашей работе не пытались что бы то ни было подогнать под свой вкус. Точнее, мы сами постепенно «подгонялись» под его вкус и стиль, всё более проникаясь его убеждениями. Кое-что оставалось не совсем понятным. Некоторые вещи мы потом переспрашивали, уточняли, но такая возможность была не всегда. Случались и оговорки, не всё возможно было выверить по другим источникам. И конечно, пусть читатель имеет снисхождение к тому, что это — всего лишь записи мирских женщин. За неточности понимания и погрешности изложения несём ответственность только мы.

В этой книге читатель найдёт и серьёзное, и смешное, чего больше — сказать трудно. Но при всей их весёлости в рассказах Владыки ясно ощущается дух «смирения, терпения, любви и целомудрия». Кажется, что от «страшных лет России» в памяти рассказчика запечатлелось только хорошее. 30–40-е годы в его воспоминаниях предстают такими же светлыми, как в старых советских фильмах. Значит ли это, что Владыке и его семье жилось беспечально в стране, «где так вольно дышит человек»? Если при чтении не упускать из памяти некоторые факты: что его отец священник был арестован, несколько лет провёл в лагерях, вернулся тяжелобольным и умер, когда будущему митрополиту было одиннадцать лет; что после ареста отца семья оказалась обречена на несколько лет скитаний и неустроенности, что взрослые братья и сестры были «лишенцами»; что все они десятилетиями хранили веру в обществе, где вера преследовалась, — тогда читатель почувствует подлинную цену этого светлого восприятия жизни. Заслуживает внимания и то, как Владыка рассказывает о церковных событиях — с юмором, иногда — с иронией, но без тени осуждения в чей бы то ни было адрес. Мы решаемся опубликовать свои записи прежде всего ради их «серьёзной» стороны. Но и смешная сторона на самом деле серьезна. В ней запечатлелся живой, не выдуманный образ традиционного, исконного благочестия, которому отнюдь не были чужды человеческие радости.

Необходимо помнить, что, говоря о настоящем времени («сейчас, «теперь», «до сих пор»), Владыка всегда имеет в виду реалии 1990-х — начала 2000-х годов.

Мы отдаём себе отчёт, что «нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся», но все же надеемся, что «благодать сочувствия» в какой-то степени будет дарована и нам, а главное — ушедшему от нас рассказчику. Вечная ему память! (Владыка Питирим иногда комментировал свой рассказ. Его комментарии — как бы вставные сюжеты — даны в сносках под цифрой со «звёздочкой». Цифровые сноски без «звёздочки» сделаны нами и редакторами, редакторские сноски оговорены особо).

Другие книги из раздела «Дневники, переписка церковных деятелей»

Архимандрит Авель Кузык Б. Н.
Архимандрит Авель
Афонские письма
425 ₽
Быть полезным Отечествусвятитель Иннокентий (Вениаминов)
Быть полезным Отечеству
150 ₽
Дневники. Свято-Троицкая Сергиева Лавра. 1957-1964.архиепископ Саратовский и Вольский Пимен (Хмелевской)
Дневники. Свято-Троицкая Сергиева Лавра. 1957-1964.
Авторский сборник
200 ₽
Миры за мирами: Россия и Церковь в моей жизни Куломзина С. С.
Миры за мирами: Россия и Церковь в моей жизни
Воспоминания эмигрантки
300 ₽
На Дальнем ВостокеПатриарх Сергий, Московский и всея Руси (Страгородский)
На Дальнем Востоке
Письма японского миссионера
270 ₽
Письма к Екатерине Владимировне Новосильцевойсвятитель Филарет (Дроздов)
Письма к Екатерине Владимировне Новосильцевой
190 ₽
Письма к роднымсвятитель Филарет (Дроздов)
Письма к родным
1800—1866
300 ₽
Се восходим во Иерусалимархимандрит Киприан (Керн)
Се восходим во Иерусалим
Иерусалимские дневники архимандрита Киприана (Керна) (октябрь 1928 — июнь 1930)
420 ₽
Служение в Америкемитрополит Вениамин (Федченков)
Служение в Америке
В документах 1933–1947 годов
800 ₽
Теперь с тобою всегда ГосподьОльга Тульская
Теперь с тобою всегда Господь
Письма схиигумении Олимпиады (Ивановой)
120 ₽